Что делать?
19 апреля 2019 г.
Реформировать правоохранительную систему России!
25 НОЯБРЯ 2018, ПЕТР ФИЛИППОВ

ТАСС

Дайджест по материалам прессы

Россияне в большинстве своем не доверяют полиции. Об этом говорят социологические опросы: всего 31% жителей России чувствуют себя уверенно при ответе на вопрос об ощущении безопасности в городе или местности, где они проживают. Для сравнения: в Эстонии и Чехии в безопасности себя чувствуют 60% населения.[i] Наш показатель один из самых низких в мире, что свидетельствует о крайней неэффективности работы полиции.

Уровень безнаказанности (латентности) преступлений определяют как отношение оценки фактического числа преступлений к числу официально зарегистрированных. По данным НИИ прокуратуры, на одно зарегистрированное преступление в России приходится почти девять безнаказанных. Уровень безнаказанности краж в России в три раза превосходит этот показатель в США.

Институт проблем правоприменения при Европейском университете в СПб провел первый в нашей стране репрезентативный виктимизационный опрос (более 16 800 опрошенных, в том числе 3001 жертва преступлений).[ii] Изучались преступность и жертвы преступлений, а также работа полиции. В ходе опроса респонденты подробно отвечали, жертвами каких преступлений они были, в каких обстоятельствах совершалось преступление, как они вели себя после преступления и какова была реакция полиции.

Каковы же выводы опроса? В год в России происходит порядка 12,9 млн событий, которые граждане оценивают как преступления. Среди них около 9,7 млн имеют признаки, которые допускают наличие состава преступления. О примерно половине этих событий граждане сообщают в правоохранительные органы, но лишь по половине сообщений возбуждаются уголовные дела. До суда доходит примерно треть сообщений о преступлениях из числа тех, по которым было возбуждено уголовное дело, или одна шестая из тех, о которых граждане сообщили, то есть одно из двенадцати совершенных.

Особенно высока безнаказанность экономических и должностных преступлений: о них сообщают в правоохранительные органы менее 30% потерпевших. Латентность общеуголовных преступлений (кражи, телесные повреждения) меньше (по оценкам экспертов, потерпевшие заявляли о них в правоохранительные органы более чем в 50% случаев, а по кражам — в 70% и более). Высока безнаказанность даже таких тяжких преступлений, как убийства. Число трупов с неустановленной причиной смерти в последнее десятилетие примерно совпадает с числом трупов с признаками убийства. Велико также число лиц пропавших без вести, находящихся в розыске. Результаты исследований свидетельствуют, что жертвами преступлений становятся 20-25% из них.

Если в Японии число убийств на 100 тыс. населения составляет 0,4, в Германии — 0,8 и в Великобритании — 1,2, то в России 10,2! Что является одной из главных причин этого? Неэффективная работа полиции. Каковы причины этого? Прежде всего стимулы, цели и критерии оценки работы полицейских, следователей, прокуроров, организация их работы, система подбора кадров.

Почему человек идет работать в полицию? Потому что морально не приемлет бандитов, мошенников, преступников, мешающих честным людям жить? Или ради ранней хорошей пенсии и возможности иметь побочные доходы? Задумайтесь, сколько взяток собирают члены экипажа патруля ГИБДД, контролирующие скорость на дороге? И насколько этот доход выше их ежедневной зарплаты?

А вот, переехав границу России с Финляндией, наши соотечественники скорость не превышают. Знают: финские полицейские взяток не берут, а попробуешь дать, можешь визы лишиться и даже срок получить. Почему такая разница в поведении? Стимулы и культура полицейских.

Если повышение по службе зависит от числа раскрытых преступлений, то заявления граждан о преступлениях, бесперспективных в плане расследования, наши  постараются не принимать. Зато простые для раскрытия, а тем более спровоцированные работниками спецслужб — пожалуйста.

Сохраняется ориентация на показатели объема, а не на результат, то есть в России оценка работы правоохранителей проводится по валовым показателям, что стимулирует репрессии и показуху. Она приводит к отбору «удобных» дел, к нарушениям прав пострадавших от сложных, неочевидных преступлений, к незаконным методам следствия, фабрикации дел ради статистики. Именно этим объясняется арест подозреваемых в экстремизме в спровоцированной силовиками истории «Нового величия» и ряд других «заказных» дел.

Полицейские перегружены бумажной отчетностью, что опять-таки ведет к показухе и формальному контролю.

* * *

ZUMA/TASS

Мне довелось подробно беседовать об организации работы полиции в США с начальником полиции Сан-Франциско. Больше всего меня интересовало, почему американские полицейские не берут взяток, например, от водителей, превысивших скорость. Ведь все люди обычно хотят иметь дополнительный доход! А водителю и вовсе прямая выгода: он даст взятку, но останется с правами. Собеседник мне ответил просто: полицейским невыгодно. Его жалование достаточно высокое, чтобы бояться его лишиться. Кроме того, его дети учатся в частной школе за счет штата. Да и пенсия у него немаленькая. При этом полицейский, берущий взятки, знает, что продержится в полиции очень недолго.

Но кто узнает, брал полицейский взятку или нет? Ответ меня удивил: знать будет сам шериф. У него есть два источника. Он по отчетам видит, что конкретный полицейский на своих дежурствах отлавливает меньше нарушителей, чем его коллеги. Значит, или плохо работает, или берет взятки. И тут вступает в действие второй источник — его старые друзья по полицейской академии (уже пенсионеры). Вооружившись направленными микрофонами и засев в кустах, они слышат все переговоры полицейского с нарушителями. Если подозрения подтвердились, то шериф объявляет полицейскому о его увольнении по недоверию. Доказательств не нужно, шериф имеет на это право.

Что заставляет шерифа печься о соблюдении правил и законов, а не получать «свою» долю от нижестоящих коллег так, как это делают полицейские начальники в России? (Читайте откровения карельского криптовалютчика Виталия Флеганова в сентябрьском  номере «Совершенно секретно» за 2018 г. Он свидетельствует, что в среднем ежемесячно принимает по 2 млн рублей от полицейских начальников, желающих нелегально перевести средства за рубеж своим детям.)[iii] Оказывается, американского шерифа заставляют быть строгим выборы. Мэр, выставляя свою кандидатуру на новый срок, идет с командой, в которую входит начальник полиции. И если у населения есть серьезные претензии к полиции, то мэру и его команде избрания не видать.

В США избирать шерифов — старая традиция. В России в начале 90-х в Сибири тоже была сделана попытка выбирать районных начальников полиции, но это своеволие русского народа быстро пресекли. Не будем также забывать и об американских законах, стимулирующих граждан сообщать о ставших им известными правонарушениях должностных лиц, в том числе полицейских.

В настоящее время в России количество полицейских на 100 тыс. чел. населения довольно высоко — 547 сотрудников. При этом, например, в Бельгии, Германии, Франции, Австрии, Литве этот показатель в 1,5-2,5 раза ниже, чем в России, а в Швейцарии, Норвегии, Финляндии, Азербайджане, Аргентине, Индии — еще ниже. Развитые страны стремятся придерживаться количества сотрудников полиции, рекомендованного ООН, т.е. в интервале 190-370 полицейских на 100 тыс. населения. Если сравнивать численность преступлений в расчете на 100 полицейских, то видно, насколько работа полиции в развитых странах более эффективна, чем в России.

В России уровень финансового обеспечения полиции остается низким, практически в десять раз ниже, чем в развитых странах. Даже в странах Восточной Европы расходы на одного сотрудника полиции в 2-4 раза выше. Но ведь как следует из ответов шерифа Сан-Франциско, именно высокая зарплата является одним из факторов, которые удерживают полицейского от взяточничества и иных противоправных действий!

В практике развитых стран для оценки эффективности работы правоохранительных органов применяется ряд показателей. Часть из них носит справочный, оценочный характер. Такими являются данные криминальной статистики: число убийств и других преступлений на 100 тысяч населения, раскрываемость преступлений, статистика обращений в полицию, структура этих обращений, количество сотрудников силовых ведомств и их соотношение с численностью населения; система финансирования, соотношение расходов на обеспечение деятельности правоохранительных органов и размеров предотвращенного и возмещенного с их помощью материального ущерба; уровень коррупции в правоохранительных органах и результаты контроля за полицией надзорных и судебных органов. Работу полиции косвенно позволяет оценить и количество частных охранных структур, их соотношение с численностью сотрудников полиции.

Другие показатели работы полиции в развитых странах напрямую влияют на карьеру ее офицеров. К ним относятся данные общественного контроля и опросов общественного мнения, отчеты парламентских уполномоченных по правам человека. Оценкой работы полиции, как мы видим на примере США, фактически являются результаты выборов при соответствующей системе замещения должностей в правоохранительных органах (назначаемость или выборность).

* * *

А теперь проговорим  о необоснованном преследовании граждан полицией и другими правоохранителями, что особенно актуально на акциях протеста и митингах. Казалось бы, российские законы защищают права гражданина от такого  преследования. Гарантируется:

- Равенство всех перед законом.

- Неотвратимость наказания, то есть дела не должны выделяться по критериям, не связанным с юридической квалификацией преступлений, например, по социальному положению обвиняемого.

- Повышение степени защиты по мере прохождения этапов, т.е. у подсудимого больше прав, чем у подследственного.

- Фильтр по отношению к предыдущим этапам: прокуратура надзирает за предварительным расследованием, суд может не согласиться с государственным обвинением.

- Приоритет выводов суда над результатами предварительного расследования.

- Равенство сторон в суде.

Однако на практике все обстоит иначе. Если посмотреть правде в глаза, то в части прав потерпевших мы имеем:

- Выборочную регистрацию преступлений, так как отчитываться полиции надо только по зарегистрированным преступлениям. Шансы получить защиту зависят от того, насколько необременительным покажется дело полицейским.

- Сортировку потерпевших по статусу: у людей с низким социальным статусом меньше шансов добиться регистрации правонарушения, возбуждения дела, отстоять свои права в суде.

- Грубое обращение: если потерпевший настаивает на регистрации нежелательного заявления и начале дознания по преступлению, шансы раскрыть которое не велики («глухарь» на жаргоне полицейских), то он может столкнуться с насилием со стороны полицейских. Граждан часто просто принуждают к отказу от подачи «нежелательных» заявлений.

- Полиция и следователи часто оказывают давление на потерпевших с тем, чтобы добиться примирения с обвиняемыми. Делается это для того, чтобы нельзя было признать преступление недоказанным из-за недоработки следствия и не давать потерпевшему возможности жаловаться.

Что касается прав свидетелей и очевидцев преступлений, то они также нарушаются самым грубым образом:

- Если полиция не хочет регистрировать заявление очевидца преступления, то он обычно сталкивается с угрозами.

- Полиция и следователи практикуют давление на свидетелей с целью получения нужных показаний как для фабрикации дела, так и для того, чтобы добиться нужной, с точки зрения отчетности или удобства следователя, квалификации правонарушения.

- Свидетель рискует оказаться обвиняемым, если преступление зарегистрировано, а виновного найти не удалось. Это сдерживает граждан, особенно обладателей низкого социального статуса, от обращения в полицию. Угроза переквалифицировать свидетеля в обвиняемого оказывается весьма эффективным средством для достижения корыстных целей сотрудников правоохранительных органов из-за пыток в СИЗО и обвинительного уклона судов.

В части права подозреваемых (обвиняемых) мы наблюдаем:

- Пытки и иные нарушения законности в ходе предварительного расследования, особенно на этапе между регистрацией правонарушения и возбуждением уголовного дела, когда ограничения по срокам создают для оперативных работников стимулы использовать любые средства для ускорения процесса.

- Фабрикация доказательств, оформление бумаг задним числом.

- Социальная сортировка подозреваемых. У людей, принадлежащих к незащищенным группам (бедные, молодые, мигранты, наркозависимые, проживающие без регистрации, не имеющие постоянного места работы), больше шансов стать фигурантом уголовного дела.

- Этапы уголовного процесса намерено сдвигаются, то есть решения по делу принимаются на более ранней стадии, в условиях, обеспечивающих меньше гарантий правовой защиты подозреваемого. Это дает   приоритет сведений, полученных в ходе предварительного расследования, над обстоятельствами, выяснившимися в судебном процессе.

- Суды и прокуроры легко штампуют разрешения на оперативно-розыскные действия, затрагивающие права граждан, а также на заключение их под стражу.

- Прокурорский надзор над законностью в ходе оперативно-розыскных действий, дознания, следствия носит откровенно поверхностный характер. Защита прав подозреваемого прокуратурой не обеспечивается, прокурор ощущает себя инструментом репрессивной государственной машины.

- Защита обвиняемых лишена права проводить собственное расследование и свободно представлять любые доказательства в суде. В отличие от развитых стран в России налицо неравноправие сторон в процессе.

- Имеется ярко выраженный обвинительный уклон судов. Если в европейских странах доля оправдательных приговоров примерно 15%, то в России она меньше 1%.

- Даже если дело разваливается и все идет к оправданию подсудимого, то его оправдание суды стараются заменить квазиоправданием, то есть примирением с потерпевшим или присуждением условного срока.

- Если сравнить приговоры, вынесенные людям, причастным к власти, и приговоры «простым» гражданам за схожие правонарушения, то мы видим, что между преступлением и тяжестью наказания нет никакой связи. А значит, нет того самого права, которое должна охранять правоохранительная система.

Все эти симптомы извращения правоохранительной системы, ее болезни людям хорошо известны. Именно отсюда крайне низкий уровень доверия к ней. Раз задача государства — утверждать в обществе закон и порядок, а это не исполняется, то люди не получают главного, чего они от него ждут — справедливости. Поэтому они все чаще просто не заявляют о преступлениях и отказываются от контактов с полицией.

* * *

Социологические опросы показывают высокую степень вовлеченности сотрудников правоохранительных органов в легальный и нелегальный бизнес. По оценкам социологов, в это вовлечены от половины до двух третей сотрудников. По сути, мы имеем дело с тотальным подчинением нашей правоохранительной системы «оборотням в погонах». Фактически полиция сегодня приобрела автономию от исполнительной и законодательной ветвей власти, так как имеет кроме власти других «работодателей». Причину такого развития событий эксперты усматривают, прежде всего, в отрицательной селекции сотрудников правоохранительных органов.

Из полиции вытесняются те, кто не хочет связывать себя с коррупцией. Это происходит прежде всего потому, что на полицию оказывают  давление органы исполнительной власти, отдающие незаконные приказы, направленные на защиту их корыстных интересов. Налицо политическая и административная зависимость следствия. Тем самым сотрудников правоохранительной системы заставляют отказываться от соблюдения принципа верховенства права, а раз так, то продажность становится нормой.

Есть и другие, административные причины неэффективности правоохранительной системы. Это — сверхцентрализованность, неэффективная система управления, огромная численность управленческого аппарата, изоляция от местных сообществ, проще говоря, не работает обратная связь.

Правоохранители добиваются повышения формальных показателей своей работы в ущерб законности и правам граждан. В результате функция арбитра смещается от суда к прокуратуре, которая легко «продавливает» обвинение через суд. Это еще одна причина снижения квалификации полицейских, которые видят, что суды выносят обвинительные приговоры даже при низком уровне доказательственной базы. Зачем тогда стараться?

Без реформы правоохранительной системы Россия останется чем-то средним между средневековым господарством Ивана Грозного и царством беззакония  времен Иосифа Виссарионовича. Пока прогресс — ничтожный. Значит, есть общественный запрос на разработку детальной программы реформирования правоохранительных органов и судебной системы России с учетом опыта развитых стран.  Надеюсь, люди, готовые обсуждать и писать подробный план таких реформ, в России найдутся. Придет время, и эта программа очень понадобится.

___________________________________________

[i] Исследовательский центр Гэллапа (Gallup). URL: http://www.gallup. com/poll/144083/latin-americans-least-likely-feel-safe-walking-alone.aspx#2

[ii] http://enforce.spb.ru/images/analytical_review/irl_rcvs_memo_29.10.pdf

[iii] http://online-zhurnaly.ru/gazety/5129-sovershenno-sekretno-9-sentyabr-2018.html


Фото: 1. Полиция на протестнай акции оппозиции в Москве. Евгений Разумный/Ведомости/ТАСС
2. USA. Chicago police officer visitation. Zuma\TASS














РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Утилизация мусора как национальная проблема России
16 АПРЕЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Массовые выступления жителей Архангельска, Тюмени, Москвы показали, что проблема утилизации мусора и отравления ядовитыми отходами от разложения мусорных свалок становится общероссийской. Нынешние власти не способны ее решить из-за приоритета своих корыстных  задача, это залог сохранения человеческой цивилизации и животного мира на планете. Предупреждение всем нам – огромное мусорное пятно на севере Тихого океана, которое занимает площадь до 1,5 млн км.² или более.
Зачем простому человеку капиталисты?
10 АПРЕЛЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ, ПЕТР ФИЛИППОВ
В древние времена правители могли выпячивать своею роскошь, но простолюдину богатство было не положено. Недаром Иисусу приписывают слова: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие». Истоки такого древнего левого «социалистического» подхода шли от представления, что пирог всегда одного размера и если кому–то достанется больше, то другим придется голодать. Это представление соответствовало первобытным временам и эпохе средневековья. С приходом промышленной революции оно потеряло свою актуальность.
Аномалии внешней политики
9 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
За последние несколько столетий политическая карта мира радикально изменилась, а в еще большей степени изменились факторы, определяющие внутриполитические возможности отдельных государств. Прежде всего, стоит обратить внимание на роль военной силы, а также на возможности и результаты ее применения. Вплоть до начала ХХ века война считалась естественным средством разрешения политических противоречий между большинством государств, включая крупнейшие из них. При этом в случае успеха войны оборачивались приобретением ценных территорий и (или) активов, а также, в большинстве случаев, получением дани или контрибуций. Завершение этого тренда отмечается с окончанием Первой мировой войны, затраты сторон на которую оказались столь значительны, что агрессор был не в состоянии компенсировать даже четверти нанесенного ущерба.
Нищета «русского мира»
4 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
На протяжении последних трех веков российской истории в ней постоянно боролись две тенденции: с одной стороны, стремление к открытости и «интернационализации», с другой – желание замкнуться в собственной особости. Первый тренд проявлялся в самых разных вариантах, но, какими бы разными ни были подходы, они ставили экономические или идеологические соображения выше культурно-исторических. Стоит отметить, что именно в периоды такой «интернационализации» Россия достигала своих самых значительных успехов – от превращения в одну из важнейших держав Европы в эпоху Петра I и Екатерины II до обретения статуса глобальной сверхдержавы в период максимального могущества СССР.
Навстречу социальной катастрофе
3 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Общества, которые претендуют на то, чтобы считаться современными, демонстрируют сегодня одно важное качество. Они не просто заботятся о благополучии своих граждан, но формируют условия, при которых сфера, прежде именовавшаяся «социальной», становится важнейшим двигателем хозяйственного прогресса. В основе этого подхода лежат новые представления о человеческом капитале как о важнейшем производственном ресурсе и основанное на них осознание того, что вложение в человека является высокодоходными инвестициями.
Невозможность модернизации
2 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Россия, долгие столетия выстраивавшая свою идентичность, отталкиваясь от воображаемого Запада, на протяжении всей своей истории ощущала необходимость противостояния реальному Западу – и это требовало экономической мощи либо сводилось к «экономическому соревнованию». Поэтому отечественная элита с давних пор время от времени ощущала дискомфорт от преимущественно сырьевого хозяйства страны и пыталась раз за разом превратить ее в одну из передовых экономик.
Рыночная не-экономика
1 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Несмотря на то, что в политическом отношении Россия не слишком напоминает развитые страны, экономически она кажется более приспособленной для «встраивания» в современный мир. Конечно, существующая модель несовершенна, но в то же время сторонники тезиса о «современности» России акцентируют внимание на ее хозяйственных достижениях и убеждены, что ее дальнейшее естественное развитие обеспечит в конечном итоге политическую и идеологическую модернизацию общества. Я убежден, что этого не случится.
Европейская авторитарная страна
29 МАРТА 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Попытки изобразить завершение глобального противостояния как победу демократии над диктатурой и своего рода «конец истории» привели к тому, что «демократиями» начали именовать различные формы политического устройства, так или иначе предполагавшие вовлечение граждан в избирательный процесс. На Западе начали повсеместно говорить о «совещательной» демократии, в России — о «суверенной». И нет сомнений в том, что число подобных эпитетов будет только расти.
Особенная идентичность
26 МАРТА 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
«Россия как одна из тех стран, которые столетиями шли своим собственным путем, и как держава, на протяжении большей части ХХ века олицетворявшая наиболее заметную альтернативную версию истории, не могла не оказаться в центре дискуссии о “нормальности”. Но любые нормы подвижны, как изменчивы и общества, поэтому, если та или иная страна существенно выделяется на фоне прочих, ей не обязательно должен выноситься приговор ненормальности. Куда более важным, на мой взгляд, является вопрос о векторе развития», — пишет Владислав Иноземцев во введении в свою книгу «Несовременная страна. Россия в мире XXI века».
Зачем нам богатые предприниматели?
25 МАРТА 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ, ПЕТР ФИЛИППОВ
Вопрос совсем не праздный. Наш народ 70 лет жил с идей коммунизма (или хотя бы социализма «с человеческим лицом»). А за предпринимательство в СССР полагался тюремный срок. Полки наших магазинов были пусты, за всем стояли огромные очереди, а советское, как мы хорошо знали, не значило – отличное. Преимущества экономики, основанной на рыночных отношениях и частной собственности, доказаны мировым опытом. Там, где существуют правовые государства и есть реальные гарантии собственности, где у власти находятся не «опричники», а политики, выигравшие честные выборы в конкурентной борьбе, уровень жизни простых людей в разы выше, чем в любой социалистической или авторитарной (по сути – феодальной или корпоративной) стране, подобной России. Ни одно государство, сделавшее ставку на ту или иную форму общественной собственности на средства производства, в клуб «золотого миллиарда» до сих пор еще не попадало.